Юрий Русецкий: «Хотел посвятить жизнь природе, но стал врачом»

Профессия врача – одна из самых востребованных в мире. С самого рождения и в течение всей жизни мы обращаемся к врачам с самыми разными проблемами здоровья. Принято считать, что настоящий врач обязательно должен иметь призвание к медицине. У Юрия Русецкого — оториноларинголога высшей категории и доктора медицинских наук на этот счет иное мнение. Наследственный оториноларинголог – Юрий Юрьевич убежден, что в его профессии первоочередную роль играют только такие качества, как умения, знания и опыт.

Подробнее – в нашем интервью.

Русецкий Юрий Юрьевич: заведующий лор-отделением и руководитель лаборатории научных основ оториноларинголгии Национального центра здоровья детей МЗ РФ, профессор Лор-кафедры ПМГМУ им. И.М.Сеченова.

Доктор медицинских наук;

Действительный член Европейской академии лицевой и пластической хирургии, Европейского общества детских оториноларингологов; Европейского общества ринологов, член исполнительного комитета Российского общества ринологов;

Оториноларинголог высшей квалификационной категории;

Автор 200 публикаций, включая зарубежные издания, имеет 10 патентов на изобретения. Является соавтором монографии «Травмы носа» (Москва, 2012 г.), членом авторских коллективов «Руководства по рациональной фармакотерапии болезней уха, горла и носа» (Москва, 2011 г.), «Руководства по ринологии» (Москва, 2011 г.). Руководитель 4 защищенных кандидатских диссертаций.

Врачебный стаж – 22 года.

— Юрий Юрьевич, расскажите нашим читателям о себе. Как вы пришли медицину, и как складывалась ваша карьера?

— Я родился в Уральске, закончил здесь среднюю школу. Очень люблю этот замечательный город. На сегодняшний день я повидал много городов и стран, но Уральск всегда остается в моем сердце.

Как ни странно, врачом я быть не хотел категорически. Моя мама – Тамара Георгиевна – врач-отоларинголог с 60-летним стажем. Она много лет проработала в Уральске в различных медицинских учреждениях и клиниках. Но врачом я стал отнюдь не благодаря ей, хотя мама на этом настаивала постоянно. Но я не хотел. Во-первых, срабатывала подростковая психология – делать все наперекор родительскому слову, во-вторых, я видел, как работала мама. Видел, насколько это тяжело, какая это огромная ответственность за пациентов. Работа не заканчивается, когда ты приходишь домой. Ты всегда — на связи, работаешь днем и ночью, тебя могут вызвать в любой момент, ты всегда переживаешь о том, как там сейчас себя чувствует твой пациент после операции. Мама никогда не расслаблялась, очень много работала и при этом мало зарабатывала.

Я же очень любил охоту, мой папа – Юрий Константинович — был известен в городе как спортсмен и заядлый охотник. В разные времена я хотел стать лесником, егерем, охотоведом. Еще думал о том, чтобы поступать в МГУ на математический факультет. Но потом, за месяц до поступления, ко мне подошел одноклассник и предложил пойти вместе в мединститут. «Быть хирургом – круто!», — убеждал он. Я думал ровно одну минуту. Для меня это до сих пор остается загадкой: почему маме я говорил категорическое «Нет!», а с другом согласился моментально. Друг, кстати, не поступил… Но когда уже встал вопрос о выборе узкой специализации, то здесь, конечно, влияние мамы было определяющим.

— Со времени своего поступления до сегодняшнего дня вы хотя бы раз пожалели о своем выборе?

— Конечно! Моя работа на самом деле тяжелая, ответственная и не всегда благодарная. Думаю, что все мои коллеги, даже самые успешные, в какой-то период жизни думали, что зря они связались с этим.

— Вы так трепетно относитесь к родному городу. Почему же вы не остались работать здесь в свое время?

— Хотелось расти профессионально. Я закончил клиническую ординатуру очень самоуверенным, амбициозным молодым врачом. Я был уверен, что все знаю и все могу. Тогда я поехал в город Тольятти – он был на тот момент перспективным развивающимся городом Самарской области. В Самаре была очень сильная кафедра отоларингологии, которую возглавлял академик Солдатов. Я мечтал заниматься научной работой с Игорем Борисовичем. И даже успел с ним познакомиться, мы наметили кое-какие перспективы по науке, но его вскоре не стало. А я поступил в аспирантуру на кафедру отоларингологии уже имени академика Солдатова.

В то время я работал в поликлинике Волжского Автомобильного Завода, который тогда гремел на всю страну. У завода была мощная социальная служба, в том числе и заводское здравоохранение. Оттуда я через некоторое время ушел в городской стационар, причем, окружающие мой поступок осуждали и не понимали. Как это

можно, добровольно уйти с перспективного места? И куда? Туда, где больше работы и меньше денег?! Но моя цель быть хирургом и развиваться имела для меня большее значение, нежели финансовая сторона. Через некоторое время я стал заведующим ЛОР-отделением так называемого «Медгородка» — одной из самых больших больниц в России. Это была как плановая, так и экстренная хирургия, где мы спасали пациентов разного возраста.

Наукой я тоже начал заниматься, как и планировал. В начале 2000-х годов мы разработали методику эндоскопической поднаркозной аденотомии – это была революция на тот момент. Нас не понимали, потому что аденоиды по всей стране удаляли «варварским» способом – без наркоза, «на ощупь». Такая операция была малоэффективной, потому что ткани оставались, давали новый рост, а значит, и новые болезни у ребенка. Сегодня эта методика является общепринятой и до сих пор считается лучшим методом удаления аденоидов.

— Когда вы поняли, что и из этой клиники вы выросли, и вам следует двигаться дальше?

— В Тольятти я проработал более 12 лет, из них 8 – заведовал отделением. У меня была стабильная устроенная бытовая жизнь, я уже обзавелся семьей, квартирой в лучшем районе города, среди моих пациентов встречались довольно влиятельные люди. Мне было сложно выходить из этой зоны комфорта, но двигаться было нужно, я это понимал. Меня пригласили в одну из ведущих клиник России, правда, на должность обычного врача и неполную ставку. Тогда я решил, что просто не могу не воспользоваться шансом и переехал. Оставил семью временно в Тольятти, ведь мне и одному приходилось довольно туго в столице. Все это время меня очень сильно поддерживала моя семья, а моя мама следила за всеми моими достижениями, радовалась за меня больше меня самого. Многое я достиг только благодаря маме, я просто не мог подвести ее надежды. Конечно, все со временем наладилось, и моя семья переехала в Москву. Сейчас я заведую отделением оториноларингологии и руковожу лабораторией научных основ оториноларингологии в Национальном медицинском исследовательском Центре здоровья детей. Это ведущее российское детское медучреждение, определяющее политику в области медицины на всей территории Российской Федерации. Я отвечаю за ЛОР направление. Кроме того, преподаю студентам, работаю профессором кафедры болезней уха, горла и носа в первом Московском Государственном медицинском университете имени Сеченова.

— Юрий Юрьевич, как высчитаете, хорошего врача в первую очередь определяет так называемое призвание или все-таки личное упорство и стремления?

— Призвание и способности – это разные вещи. Самое тяжелое для человека, когда у него есть призвание к чему-либо, но нет способностей. Например, он стремится стать художником, чувствует, что в этом его призвание, а рисовать не умеет. Призвание – это зов души, но его недостаточно, если нет таланта. Хороший врач – это тот, который знает свою работу и делает ее хорошо. Я живу среди врачей, вижу их каждый день. Я знаю, к кому бы пошел сам, кого бы посоветовал своим друзьям. Эти врачи, как правило, не из тех, кто имеет это самое «призвание», кто готов бескорыстно служить людям. Это все ерунда! Важно, чтобы врач профессионально делал свое дело: вот здесь разрезать, а вот здесь зашить, дозу этого лекарства увеличить, а вот этого уменьшить. И плевать, корыстный он человек или нет, любит своих близких или нет. Это все второстепенно…

— Пример вашей мамы (и таких примеров довольно много) показывает, что врач может работать до глубокой старости, несмотря на свой возраст. Почему врачи остаются в практике «до последнего»?

— Это все-таки зависит от людей, а не от профессии. Медицина – консервативна, в ней огромное значение имеет опыт, а он накапливается с годами. Врач с возрастом может терять такие навыки, как скорость реакции или зрение, но каждый пациент — это опыт, и понятно, что с возрастом он только растет. Есть известные врачи, которые работают в 70 и 80 лет и приносят пользу. Но это всегда инициатива самих врачей, которая соизмеряется с их физическими возможностями. Я иногда думаю о том, в какой же момент я закончу свою профессиональную карьеру? Я понимаю, что нужно оценивать себя и свои возможности адекватно. И вовремя закончить.

— Согласна. Юрий Юрьевич, а с какими заболеваниями пациенты обращаются к вам чаще всего?

— Я лечу и детей, и взрослых. Структура патологий в зависимости от возраста – разная. У детей в подавляющем большинстве — заболевания лимфоаденоидного глоточного кольца – проще говоря, аденоиды. Кроме того, у детей достаточно большое количество ушных проблем – отитов. У взрослых – это патологии носа и околоносовых пазух, деформация наружного носа, искривление перегородки, хронические синуситы и патологии уха.

— В связи с чем обычно у детей возникают такие проблемы?

— Точной этиологии аденоидов не установлено. С большой долей вероятности — это иммунологическая недостаточность у детей ранних лет жизни. Когда дети идут в детские коллективы – детсады, школы, кружки – они начинают общаться с другими детьми, происходит перекрестное инфицирование. В этот момент и происходит выработка иммунитета. Глоточная миндалина, которая отвечает за формирование иммунитета ребенка, не всегда справляется и увеличивается от нагрузки. Так вот, аденоиды – это и есть увеличенная глоточная миндалина.

— За многие годы работы через вас прошли тысячи пациентов. Многих ли из них вы помните?

— Всегда бывают какие-то сложные пациенты, операции, спасенные жизни. Всегда есть порядка сотни пациентов, которых ты помнишь – тяжелых, необычных. Я уже дорос до того возраста, когда пациенты, которых я лечил, когда они сами были детьми, приезжают ко мне уже со своими детьми. В такие моменты и понимаешь, что ты уже не молод (смеется).

— А часто ли встречаются недовольные пациенты?

— Психология человека так устроена, что на одинаковые по значимости факторы – отрицательные и положительные, мы реагируем по-разному. Положительные мы воспринимаем как норму, а отрицательные – как отклонение, наиболее остро. Больше эмоций всегда вызывает именно отрицательный фактор. Поэтому тысяча счастливых благодарных пациентов иногда не может перевесить одного недовольного.

— При вашем достаточно плотном графике остается ли время для увлечений?

— Свободного времени у меня очень мало. В основном, своим увлечениям я уделяю время во время отпуска. Я вырос в семье охотника, среди собак, природы, ружей, леса. Но на охоте в последний раз был довольно давно. Столько лет работая врачом и спасая жизни, начинаешь пересматривать свои взгляды на многое. Охота – это убийство животных, и сейчас мне уже не очень хочется этим заниматься. Очень люблю горы, покататься на лыжах мы с семьей стараемся выезжать несколько раз в сезон. Сын скоро начнет кататься лучше меня. Еще осваиваю серфинг и другие активные виды спорта.

— Я читала, что вы увлекаетесь йогой…

— Не столько увлекаюсь, сколько мне это необходимо. Я много времени своей жизни провожу у операционного стола в неправильном, неудобном положении. В какой-то момент из-за этого возникли проблемы со спиной, что довольно сильно мешает работе. Через поиск разных вариантов спасения – (спорт, массаж, мануальная терапия) в итоге я пришел к йоге. Занимаюсь ею около двух лет, спина еще не прошла (смеется). Но занятия помогают в другом: я чувствую, что другие части моего тела стали работать лучше, мне это нравится. Один из главных принципов йоги — это баланс: физический, душевный, умственный. А это именно то, что мне нужно. Я не ухожу в философию йоги, но как правильная, хорошо сбалансированная физическая нагрузка, умственная стимуляция и работа с собой, она мне подходит. К сожалению, времени на йогу тоже не всегда хватает.

— Расскажите о вашей семье.

— Свою супругу Наталью я встретил в Тольятти. У нас двое детей. К счастью, Наталья – не из медицинской среды. Я видел много медицинских семей, супруги в которых не очень счастливы в браке. Наташа занимается детьми, она – настоящая хранительница очага. При этом у нее есть два высших образования, она – инженер-строитель. Дочери — почти 15 лет, сыну – 11. Кем они станут в будущем, мы еще не знаем. Пока пытаемся разглядеть в них способности к чему-либо. Ведь способности зачастую играют более важную роль, нежели желание. Врачами они пока не хотят быть, и настаивать на этом я не стану.

— Часто ли вы бываете в Уральске?

— Я здесь бываю, потому что здесь живут мои родители, мои друзья. Сейчас мама ушла, а отец не хочет перебираться в Москву. Здесь у меня есть близкие друзья: Марат Истаев – мой давний друг, с которым мы вместе делали первые шаги в медицине, и с тех пор тесно и близко идем по жизни; семьи Шариных, Горбачевых – это близкие друзья моей мамы, мы поддерживаем с ними тесные отношения. Это дорогие для меня люди, к которым я, собственно, и приезжаю.

— Скажите, есть ли у вас какой-нибудь особенный рецепт здоровья?

— Я стараюсь вести активный образ жизни и, по возможности, правильно питаться. Я точно знаю, что это работает. Но какого-то особенного рецепта здоровья для пациентов у меня нет. Невозможно посоветовать что-то такое, чтобы люди были здоровы. Важно вовремя обращаться к врачам, не пренебрегать осмотром, не бояться врачей и не затягивать с решением проблем со здоровьем.

— Спасибо большое вам, Юрий Юрьевич, за интервью! Желаем вам успехов в работе и здоровья вам и вашей семье!

www.rusetsky.pro
www.youtube.com/channel/UCqUmsFUr5I5DGeiYUy9ap
https://www.instagram.com/lor_surgery/
https://www.facebook.com/lor.surgery/

div#stuning-header .dfd-stuning-header-bg-container {background-image: url(http://fresh-city.kz/wp-content/uploads/2018/09/IMG-20180829-WA0200.jpg);background-size: initial;background-position: top center;background-attachment: initial;background-repeat: initial;}#stuning-header div.page-title-inner {min-height: 650px;}