Зеркало подсознания

Искусство во все времена притягивало людей. Так и в современном мире люди тянутся к прекрасному, стремятся понять то, что показывает им художник. А что если художник показывает вам вас же самих?  В галерее AITKUZHIN GALLERY в Атырау выставляются работы одного из самых загадочных художников современности, нашего соотечественника – Ghani Cobey (Гани Кобей). «Зеркало подсознания» — так называется выставка – призвано помочь заглянуть зрителю в самые потаенные уголки его души.

— Гани, расскажите о себе. На сколько нам известно, вы сейчас живете за пределами Казахстана. Как часто вы бываете на родине?

— Я родился в 1994 году в городе Атырау. В 90-х годах мои родители часто ездили в США, со временем мы осели в Бостоне, штат Массачусетс. Но, несмотря на это, я не могу сказать, что я стал американцем. Я настолько часто езжу в Казахстан, в другие страны, что аэропорты и самолеты стали моим вторым домом. Эти путешествия в итоге сформировали мое видение мира. Я не могу ассоциировать себя только с американцами или только с казахстанцами. Я стал более космополитичным, и считаю себя гражданином мира.

— Как в вашу жизнь пришла живопись?

— Это было так давно… Я даже не могу вспомнить время, когда я не занимался искусством. Это была любовь с первого взгляда. Я настолько зависим от искусства живописи, что у меня буквально начинается ломка, мне становится очень плохо, если я не пишу. Вся моя жизнь зависит от этого.

— В вашем творчестве огромное значение отведено азиатскому колориту. Что вы хотите этим сказать?

— Основная идея, которая заложена в моих нынешних работах, действительно взята из орнаментов центрально-азиатских культур. Понятное дело, что большинство людей думает, что я использую орнаменты из-за каких-то патриотических соображений. Это не так. К примеру, вы видите «кошкар муйиз», которые по вашей интерпретации символизируют рога барана, хотя там есть лишь отдаленные черты, которые служат для вас основой. А теперь представьте, что будет, если взять эти «рога барана» и вывернуть их, показать в другом цвете, в других местах, сделать их много, сделать их мало, отдалить, приблизить – вы увидите совершенно другие картины, другие образы. Я начал экспериментировать, веселился как мог. Я и правда отрывался! Но я вообще не ожидал того, к чему меня это приведет, какие открытия я сделаю для себя.

— Что же именно таят в себе ваши картины и инсталляции?

— Для большинства людей картины – не более, чем предмет интерьера, не несущий в себе никакой практической пользы. Эта мысль постоянно крутилась в моей голове. Я хотел создать нечто большее, нежели просто красивый предмет декора. Чтобы произведение искусства приносило реальную, существенную пользу современному человеку. Нужно было создать что-то такое, что было бы понятно для большинства людей, чтобы не нужно было иметь каких-то знаний современного искусства, чтобы понять эти картины. Идея пришла очень неожиданно. Все было как в кино: три или четыре часа ночи, на улице льет ливень, гремит гром и сверкают молнии. Я работал в студии, когда вдруг загляделся на одну из своих старых работ. В какой-то момент мне показалось, что эта картина мне что-то сказала. На ней был изображен фараон, который заговорил со мной. Он сказал: «Все, что мне необходимо, есть в моей голове». Я над этим задумался и понял, что все, что нужно, находится в голове не у меня, а у зрителя. Благодаря этой картине я увидел и проблему, и ее решение. Взглянув на другие свои работы, я понял, что все хорошие идеи могу брать прямо из них. Все мои внутренние переживания, все, что сам не мог понять, я отразил на картинах. С ними все становится яснее для меня самого. Я стал их «апгрейдить» — добавил музыку, запахи, температуру, освещение… Оказалось, что все это усиливает возможность глубже видеть что-то в себе. Все ваши интерпретации и толкования – это то, что выражает ваше подсознание. Поэтому свои работы я назвал «Зеркалом подсознания».

— Что же должен видеть зритель в ваших картинах? Что видите вы сами? Получается, видение художника и видение зрителя отличается?

— Зачастую первое, что люди видят в «Зеркале подсознания», – это что-то негативное, то, что приносит душевную боль. И обычно они стараются от этого отгородиться, не думать об этом. Точно так же, как в обычном зеркале, мы первым делом замечаем свои недостатки. Но если продолжать приглядываться, человек начинает замечать и достоинства. Иногда мы раним себя, но не обращаем внимания на боль. Между тем рана либо заживает, либо дает осложнения. В любом случае, эта рана потом дает о себе знать всю жизнь – в виде притупившейся боли, шрама или как-то еще. То же самое и с душевными ранами. Продолжая игнорировать их, вы делаете только хуже.  С годами они будут доставлять вам все большую боль. Первый шаг к решению проблемы – обнаружить ее источник. «Зеркало подсознания» в этом отлично помогает. Если продолжать проводить процедуры с картинами, постепенно можно прийти к решению этих душевных проблем.

Главная причина, почему я не даю названия и описания своим работам, потому что у каждого зрителя собственное видение. И оно всегда крайне отличается от того, что интерпретирую я. Иногда меня настолько удивляет то, что в моих картинах видят люди, что я решил так: пусть после приобретения картины, человек дает ей название, описание и официально становится соавтором произведения. Однажды на выставке в Милане критиков больше впечатлило название и описание картины. Они начали меня нахваливать, на что я ответил, что это – не моя заслуга. Я дал лишь изображение (смеется). Это было забавно.

— Какова в целом была реакция общественности на ваши работы?

— Чтобы убедиться, что история с говорящей картиной не была обычным глюком из-за паров красок, я решил сначала продемонстрировать свои наработки арт-дилеру – Кенжебеку Айткужину. После того, как и он был впечатлен, мы решили поэкспериментировать над посетителями его галереи. Реакция была совершенно непредсказуемая. Однажды даже возникла такая ситуация: мы оставили одну девушку наедине с картиной, а когда вернулись, увидели, что она вырвала ее из стены, обнимала и плакала. Еще приходил парень, который после просмотра одной картины «зафристайлил» поэму. Во время посещения выставки женщина- француженка была крайне возмущена, что мы не предупредили ее о том, насколько глубокие чувства она будет испытывать. С тех пор мы обязательно говорим людям о том, что их ждет, что они могут испытать, и уточняем, точно ли они этого хотят.

Мне крайне сложно сказать определенно, какую реакцию производят мои работы. Я в людях очень плохо разбираюсь. Мне говорят: «Раз люди покупают твои работы, значит им нравится!». Однажды в Париже на выставке человек подошел, посмотрел на картину, посмотрел на меня, потом снова на картину. Причем взгляд у него был полон отвращения. Он мне так и сказал: «Ваша работа отвратительна!». А затем: «Я ее беру!». Что это было, и что он этим хотел сказать, я вообще не понимаю.

— В ваших произведениях сильна связь между живописью и музыкой. Какое место в вашей жизни занимают эти два вида искусства? Что ещё вам дорого и важно?

— Конкретно в моих работах музыка – крайне важная деталь для того, чтобы зритель мог глубже посмотреть на свое подсознание. Я сам с детства еще привык, посещая галереи, слушать в наушниках музыку. Именно подходя к какой-нибудь картине или скульптуре, выбираю музыку, которая, по моему мнению, лучше всего подходит под нее. Для того, чтобы достичь более глубоко эффекта от созерцания, я прописал правила пользования моими картинами, но потом заметил, что лучше разделить их на несколько этапов. Потому что наш эксперимент показал, что даже 30% моих инструкций – слишком много для людей, не говоря уже о полной гамме. Поэтому для начала мы предлагаем лишь смотреть на картину с музыкой, которую он сам выберет. Затем толковать то, как она связана с его собственной жизнью, для того, чтобы глубже понять самого себя. Дело в том, что все ваши интерпретации – это выражение вашего подсознания. Самая важная вещь, которая вас беспокоит.

Что касается важного для меня, можете назвать меня гедонистом, но я получаю кайф от работы, от жизни. Вот что для меня самое главное. Первое, что доставляет мне экстремальное наслаждение – это искусство. Именно поэтому я этим и занимаюсь.

— Где вы выставляетесь помимо Атырау?

— В наши дни мои работы выставляются в разных точках нашей планеты. В Лос-Анжелесе, Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Милане, Токио, Москве. Возможно, какие-то города я еще забыл.

— Вы не показываете своего лица и даже на своих выставках одеваете маску. Почему?

— Я не хочу, чтобы моя личность, моя внешность, как-то отвлекали людей от моего творчества. Когда ты пытаешься сделать что-то новое в искусстве, это для зрителей всегда выглядит очень странно. Или даже враждебно. Это может серьезно повлиять на личную жизнь автора.

— Какие у вас планы на будущее?

— Я обожаю фантазировать по поводу будущего (смеется)! Коротко говоря, современное искусство уже не ограничивается только живописью. Я вообще планирую использовать самые новые технологии, типа нейросети, дополненной реальности. Вы только представьте, что можете заглянуть вглубь своего подсознания с помощью виртуальной реальности! Я в большом предвкушении. Впереди очень много новых крупных проектов, и мне не терпится их начать. А самое главное, в будущем я придумаю себе более увлекательную автобиографию.

Мы также побеседовали с КенжебекомАйткужиным, арт-дилером Ghani Cobey, владельцем галереи AITKUZHIN GALLERY.

— Кенжебек, в вашей галерее выставлены картины и инсталляции художника Гани Кобей. Что для вас значат его работы?

— Его работы значат очень многое. В каждой из картин, которые я выставляю в своей галерее, я нахожу свой собственный смысл, и каждая работа очень близка мне.Но если смотреть на это со стороны бизнеса, то его картины- это продукт, за качество которого я, как галерист, отвечаю перед каждым покупателем. Да, и к тому же, мне приятно осознавать, что его картины — это наследие для будущего поколения, и я непосредственно участвую в этой истории.

— Расскажите о вашей студии. Как давно вы ее открыли, и что она даёт жителям города Атырау?

В нынешнюю студию-галерею мы переехали еще весной этого года, сначала привели в порядок помещение, сделали небольшой ремонт, начали выставлять произведения и приглашать посетителей. Наша галерея — это словно вход в мир современного искусства. Человек, побывав у нас, испытывает незабываемые эмоции и непременно хочет возвращаться к нам снова и снова. Ему начинает нравиться современное искусство, и он начинает понимать его.

— Каждый желающий может купить понравившуюся ему картину?

— Да. Более того, будущий обладатель картины получает сертификат подлинности и оформление (рамки) на свой вкус, а также дальнейшую консультацию о том, как правильно разместить картину у себя в интерьере. Тех, кто рассматривает покупку картин в качестве инвестиций, я консультирую в том, как и когда в дальнейшем выгодно ее продать.

— А если найдутся покупатели из другого города или другой страны?

— На этот счет у нас предусмотрена доставка, мы также выставляемся и на зарубежных платформах по продаже современного искусства, помимо этого сотрудничаем с зарубежными галереями, одна из них – New York Art gallery, с которой мы плодотворно сотрудничаем уже год.

— Насколько сегодня вообще популярна живопись и работы современных авторов?

— К сожалению, если судить по ситуации с работами современных художников, то рынок искусства в Казахстане находится в стагнации. Грамотность и заинтересованность искусством среди местного населения очень низкая. Но я не могу на это жаловаться и понимаю, что в моих силах стимулировать этот рынок, что, в принципе, у меня пока не плохо получается. Каждый из посетителей галереи уходит с гаммой впечатлений и даже с приобретенными работами, а для меня – это высшая похвала моей деятельности.

— Как вы распознаете, будет автор иметь успех или нет?

— Это мне подсказывает мое внутреннее чутье, чутье арт-дилера. На меня уже выходят немало других художников, которые хотят, чтобы я занялся и их продвижением. Но я пока вынужден отклонять эти предложения, так как хочу довести до ума свой главный проект – Ghani Cobey.

Порой мне кажется, что в лице художника Ghani Cobey я открыл нового Жана Мишеля Баския, он также был очень молодым, своеобразным художником, недавно его работа ушла с молотка аукциона Sotheby’s за 110,5 миллиона долларов. Купил ее японский магнат Юсаку Маэзава. А открыл и популяризировал этого художника арт-дилер №1 в мире Ларри Гагасян. Как арт-дилер именно на его опыт я опираюсь и изучаю его стиль работы. Каждый имеет равные шансы на успех, и, может быть, в будущем работы Гани Кобей будут уходить с молотка аукционов за не меньшие суммы. По крайней мере я в это верю и работаю над этим. Что касается других казахстанских художников, я уже начал присматриваться к ним и успел открыть для себя пару перспективных молодых мастеров. Думаю, уже довольно скоро смогу расширить линию представляемых в галерее авторов.

div#stuning-header .dfd-stuning-header-bg-container {background-image: url(http://fresh-city.kz/wp-content/uploads/2019/10/PSX_20190929_024208.jpg);background-size: cover;background-position: top center;background-attachment: initial;background-repeat: initial;}#stuning-header div.page-title-inner {min-height: 650px;}